Игорь и Инга познакомились у себя на родине - в Украине. Игорь давно и прочно обосновался в Подмосковье, где работал складским рабочим на продовольственной базе, да и у Инги здесь оказались родственники, поэтому молодые переехали жить в подмосковное Селятино. Вскоре родился Олег. Жизнь предстояла нелегкая - люди приезжие, да и профессиями владели не самыми модными: грузчик и продавец, однако грядущей беды ничто не предвещало. Сын рос нормальным, а значит - шумным и подвижным ребенком на радость маме и папе. Впрочем, о маме промолчим. Ибо чувства, которые испытывала к своему ребенку Инга, для нас - загадка…В какой-то момент Игорь стал замечать за супругой типичные, много раз описанные в современных газетно-журнальных публикациях симптомы неверной жены. Звонки незнакомых мужчин на мобильный, внезапно обрывающиеся при его вмешательстве, постоянные уединения Инги для разговоров и поиск возможности вырваться из дома в неурочный час… Игорь переживал, иногда срывался и требовал от жены объяснений. Та всякий раз упорно твердила, что все это мужу лишь кажется и не стоит принимать всерьез подобные глупости. Игорь верил, потому что хотел верить, но раз за разом все повторялось снова и снова. Традиционный отъезд Инги с ребенком на родину (каждое лето Игорь отправлял своих поближе к южному солнышку и витаминам) лишь отодвинул разоблачение.Уехали Инга с Олегом в июне, а в августе Игорь сам вырвался в отпуск - навестить родных. Встретив супругу, он еще более утвердился в своих подозрениях. Уже первыми словами, которыми встретил отца ребенок, были: “А мама ни с кем не гуляла”. Зазубренный текст, более чем странно прозвучавший в качестве приветствия, стал отнюдь не единственным свидетельством “гуляний”. Можно скрыть небольшую интрижку, но когда вторжение посторонних мужчин в семейную жизнь становится системой, разоблачение неминуемо. Даже когда конфликты с супругой стали постоянными, Игорь до поры щадил ребенка и не расспрашивал о “поведении мамы”. То ли жалел детскую психику, то ли сам боялся услышать очевидное.Тогда в Подмосковье они вернулись все вместе, втроем. Но “новой страницы” не получилось. Двойная жизнь Инги стала очевидной настолько, что Игорь ушел (хотя формально супругов К. развели совсем недавно). От семьи, но не от сына. Встречи и прогулки с ребенком превратились для него в еженедельный ритуал, который он свято соблюдал, хотя и тяготился безвестностью в отношении личной жизни жены и нарастающей нервозностью ребенка. Из уравновешенного мальчика тот на глазах стал превращаться в нервного и беспокойного. Не будучи обремененным знаниями детской психологии, Игорь тем не менее видел, что теперь уже что-то неладное творится не только с супругой, но и с сыном. Нервозность мальчика Игорь списывал на похождения Инги, когда внезапно открывшаяся действительность превзошла все его ожидания... Накануне последней ссоры с женой Игорь отобрал у нее мобильный телефон, ставший виновником, а вернее - индикатором конфликта. Однажды он подробно прослушал все звуковые записи и просмотрел фотоснимки, сохранившиеся в памяти мобильника. Смутные опасения и раньше появлялись у обеспокоенного отца, а тут еще это странное мужское многоголосье на записях, понукающее зачем-то Ингу “подать-ка им сюда” маленького мальчика. Отказываясь верить своим собственным мыслям, Игорь, однако, немедленно отправился в местный отдел милиции. Но там он столкнулся с привычным нежеланием милиционеров взваливать на себя рутинный труд расследования такого скользкого и мерзкого по человеческим меркам преступления, не имеющего к тому же никаких иных доказательств, кроме невнятных записей в мобильнике. Отсюда и стандартный отказ: всему виной - воспаленное воображение “обиженного папаши”. Да еще и соперникам, поди, хотел насолить. Каким-то краем своего сознания Игорь готов был с радостью согласиться с таким “диагнозом” - слишком ужасным представлялся ему его собственный сценарий. Он гнал от себя мысль о возможном преступлении до тех пор, пока…В конце осени отец из-за вынужденного отъезда не видел сына больше месяца. Когда же он встретился с мальчиком в декабре, тот внезапно разрыдался, лихорадочно стал жаловаться отцу на “плохих дядей”, которые не дают ему житья, и принялся просить у отца помощи. Только теперь Игорь впервые начал подробно расспрашивать ребенка. Услышанному было трудно поверить. Рассказы маленького Олега рисовали страшную картину. Мать действительно изменяла Игорю (впрочем, сейчас об изменах было уже говорить смешно, коль скоро брак оставался лишь на бумаге) и делала это со многими мужчинами. Зачастую действо это происходило с несколькими партнерами одновременно. На глазах у шестилетнего ребенка, которого при этом еще и использовали в силу возраста, делающего его беспомощным перед взрослыми людьми. Холодные строчки из официальных документов неумолимо свидетельствуют, что ребенок систематически подвергался сексуальному насилию. А что же мать? Какая женщина
Судя по фотографиям, еще полгода назад он был атлетически сложенным мужчиной с веселым уверенным взглядом. Сейчас перед нами - затравленный, издерганный, исхудавший человек, цели которого - защитить и наказать. Защитить сына и наказать преступников, посягнувших на здоровье ребенка.
Судя по фотографиям, еще полгода назад он был атлетически сложенным мужчиной с веселым уверенным взглядом. Сейчас перед нами - затравленный, издерганный, исхудавший человек, цели которого - защитить и наказать.
Карающий меч в руках флегматиков
Актуальные темы:
Карающий меч в руках флегматиков - 2008-2009 год - Архив номеров "Щит и меч"
Комментариев нет:
Отправить комментарий